Цицерон

О пределах блага и зла

Книга первая

1. Я прекрасно понимал, Брут, что мои усилия изложить на латинском языке то, о чем с таким талантом и с такой ученостью писали греческие философы, встретят неодобрение с разных сторон. Ведь иные, даже весьма образованные люди, вообще с подозрением относятся к самому занятию философией. Иные же, не осуждая его в умеренных пределах, полагают ненужным тратить на это слишком много времени и усилий. Будут и такие, из числа любителей греческой словесности, презирающих словесность латинскую, кто скажет, что предпочитают тратить свои силы скорее на чтение греческих авторов. Наконец, я подозреваю, что явятся и такие, кто станет призывать меня заниматься и другими видами словесности, утверждая, что этот литературный жанр, при всей его изысканности, не отвечает ни моей индивидуальности, ни моему положению.

2. ПОЭТОМУ Я СЧИТАЮ НЕОБХОДИМЫМ КРАТКО ОТВЕТИТЬ НА ВСЕ ЭТИ ВОЗРАЖЕНИЯ. ВПРОЧЕМ, Я УЖЕ ДОСТАТОЧНО ПОДРОБНО ОТВЕТИЛ ВСЕМ ОСУЖДАЮЩИМ ФИЛОСОФИЮ В СВОЕЙ КНИГЕ, ПОСВЯЩЕННОЙ ПРОСЛАВЛЕНИЮ ФИЛОСОФИИ И ЗАЩИТЕ ЕЕ ОТ ОБВИНЕНИЙ И УПРЕКОВ СО СТОРОНЫ ГОРТЕНЗИЯ. ВИДЯ, ЧТО ЭТА КНИГА ПОНРАВИЛАСЬ И ТЕБЕ, И ТЕМ, КТО, ПО МОЕМУ МНЕНИЮ, СПОСОБЕН СУДИТЬ О НЕЙ, Я ПОШЕЛ ДАЛЬШЕ, ОПАСАЯСЬ, КАК БЫ НЕ ОКАЗАЛОСЬ, ЧТО Я, СУМЕВ ВЫЗВАТЬ ИНТЕРЕС К ПРЕДМЕТУ, НЕ СУМЕЛ ЕГО ПОДДЕРЖАТЬ. ЧТО ЖЕ КАСАЕТСЯ ТЕХ, КТО, ВПОЛНЕ ОДОБРЯЯ ЗАНЯТИЯ ФИЛОСОФИЕЙ, В ТО ЖЕ ВРЕМЯ ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ЕЮ НЕ СЛИШКОМ УВЛЕКАЛИСЬ, ТО ОНИ ТРЕБУЮТ НЕКОЕЙ ТРУДНО ДОСТИЖИМОЙ СДЕРЖАННОСТИ В ДЕЛЕ, РАЗ ОТДАВШИСЬ КОТОРОМУ, УЖЕ НЕВОЗМОЖНО СДЕРЖАТЬ И ОБУЗДАТЬ ЭТО УВЛЕЧЕНИЕ. ТАК ЧТО УЖ, ПОЖАЛУЙ, СПРАВЕДЛИВЕЕ ПОСТУПАЮТ ТЕ, КТО ПРИЗЫВАЕТ ВООБЩЕ НЕ ЗАНИМАТЬСЯ ФИЛОСОФИЕЙ, ЧЕМ ТЕ, КТО ПЫТАЕТСЯ УСТАНОВИТЬ ПРЕДЕЛ ДЛЯ ПРЕДМЕТОВ БЕСПРЕДЕЛЬНЫХ И ТРЕБУЕТ УМЕРЕННОСТИ В ТАКОМ ДЕЛЕ, КОТОРОЕ СТАНОВИТСЯ ТЕМ ПРЕКРАСНЕЕ, ЧЕМ БОЛЬШЕ УДЕЛЯЕТСЯ ЕМУ СИЛ.

3. Ведь либо мудрость достижима, и в таком случае необходимо не только стремиться к ней, но и применять ее в жизни, либо, если достичь ее трудно, все же не существует пределов постижения истины, пока ты не обнаружишь ее. Да и стыдно отказываться от поисков, когда предмет их столь прекрасен. Ведь если процесс писания доставляет нам такое наслаждение, то разве найдется завистник, который сможет удержать нас от этого занятия? Если мы отдаем этому нашему занятию все наши силы, то кто же сумеет поставить предел чужому трудолюбию? Ведь насколько Хремет у Теренция человечен, не желая, чтобы новый сосед "копал, пахал или носил что-нибудь"? (ибо он удерживает его не от труда, а от труда, недостойного свободного человека), настолько докучливы те, которым приносят страдания наши усилия, отнюдь не тягостные для нас самих.

4. ТРУДНЕЕ УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНО ОТВЕТИТЬ ТЕМ, КТО ЗАЯВЛЯЕТ О СВОЕМ ПРЕЗРЕНИИ К ЛАТИНСКИМ СОЧИНЕНИЯМ. И ЗДЕСЬ Я ПРЕЖДЕ ВСЕГО УДИВЛЯЮСЬ ТОМУ, ПОЧЕМУ РОДНОЙ ЯЗЫК НЕ УДОВЛЕТВОРЯЕТ ИХ В СТОЛЬ ВАЖНЫХ ПРЕДМЕТАХ, ТОГДА КАК САМИ ЖЕ ОНИ ВЕСЬМА ОХОТНО ЧИТАЮТ ЛАТИНСКИЕ ПЬЕСЫ, ДОСЛОВНО ВОСПРОИЗВОДЯЩИЕ ГРЕЧЕСКИЕ. ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, НЕУЖЕЛИ НАЙДЕТСЯ КТО-НИБУДЬ, КТО ТАК БЫ НЕНАВИДЕЛ ЧУТЬ ЛИ НЕ САМОЕ ИМЯ РИМСКОЕ, ЧТО С ПРЕНЕБРЕЖЕНИЕМ ОТВЕРГ БЫ "МЕДЕЮ" ЭННИЯ ИЛИ "АНТИОПУ" ПАКУВИЯ ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО ЕМУ ДЕ НРАВЯТСЯ ЭТИ ЖЕ ТРАГЕДИИ ЕВРИПИДА, А ЛАТИНСКУЮ ЛИТЕРАТУРУ ОН ТЕРПЕТЬ НЕ МОЖЕТ? «ТАК ЧТО ЖЕ, - СКАЖЕТ ОН, - Я ДОЛЖЕН ЧИТАТЬ "ДРУЗЕЙ" ЦЕЦИЛИЯ ИЛИ "АНДРИЯНКУ" ТЕРЕНЦИЯ ВМЕСТО ТОГО, ЧТОБЫ ПРОЧИТАТЬ ТЕ ЖЕ КОМЕДИИ САМОГО МЕНАНДРА?»

5. Я решительно не согласен и с ними. И более того - уверен, что, хотя и существует великолепно написанная Софоклом "Электра", я должен читать "Электру", плохо переведенную Атилием; Лициний назвал его "топорным писателем", но все же писателем, а посему, полагаю, его следует читать, ибо вообще не знать наших поэтов можно или по крайней лености, или из крайнего высокомерия. Во всяком случае я не могу представить себе достаточно образованного человека, который не знал бы нашей литературы. Разве не читаем мы с не меньшим интересом "О, если б в роще...", чем то же - по-гречески? И разве не доставляют нам удовольствия изложенные по-латыни мысли Платона о благе и добродетели?

6. А ЧТО ЕСЛИ МЫ ЯВЛЯЕМСЯ НЕ ТОЛЬКО ПЕРЕВОДЧИКАМИ, А ПЫТАЕМСЯ СБЕРЕЧЬ СУТЬ СКАЗАННОГО ТЕМИ, ЧЬИ МЫСЛИ МЫ ПРИНИМАЕМ, И К ТОМУ ЖЕ ВЫСКАЗАТЬ СОБСТВЕННОЕ НАШЕ СУЖДЕНИЕ ОБ ЭТИХ ПРЕДМЕТАХ И ИЗЛОЖИТЬ ИХ В ТОМ ПОРЯДКЕ, КАК МЫ СЧИТАЕМ НУЖНЫМ? КАКИЕ У НИХ ОСНОВАНИЯ ПРЕДПОЧИТАТЬ НАПИСАННОЕ ПО-ГРЕЧЕСКИ ТОМУ, ЧТО И ВЕЛИКОЛЕПНО ВЫРАЖЕНО, И В ТО ЖЕ ВРЕМЯ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ТОЛЬКО ПЕРЕВОДОМ С ГРЕЧЕСКОГО? ВЕДЬ ЕСЛИ ОНИ СТАНУТ ГОВОРИТЬ, ЧТО ВСЕ ЭТИ ВОПРОСЫ УЖЕ РАССМАТРИВАЛИСЬ ГРЕКАМИ, ТОГДА ЗАЧЕМ ЧИТАТЬ И САМИХ ГРЕКОВ В ТАКОМ ОБИЛИИ, КАК ИХ ПРИХОДИТСЯ ЧИТАТЬ? РАЗВЕ ХРИСИПП ЧТО-ТО УПУСТИЛ В ИЗЛОЖЕНИИ СТОИЧЕСКОГО УЧЕНИЯ? ОДНАКО ЖЕ МЫ ЧИТАЕМ И ДИОГЕНА, И АНТИПАТРА, И МНЕСАРХА, И ПАНЭТИЯ 4 , И МНОГИХ ДРУГИХ, И ПРЕЖДЕ ВСЕГО - ДРУГА МОЕГО ПОСИДОНИЯ. А РАЗВЕ МАЛО УДОВОЛЬСТВИЯ ДОСТАВЛЯЕТ НАМ ФЕОФРАСТ, ТОЛКУЯ ВОПРОСЫ, УЖЕ РАССМОТРЕННЫЕ АРИСТОТЕЛЕМ, И РАЗВЕ ЭПИКУРЕЙЦЫ ПЕРЕСТАЛИ ПИСАТЬ ПО-СВОЕМУ О ТОМ, О ЧЕМ УЖЕ БЫЛО НАПИСАНО И ЭПИКУРОМ, И ДРУГИМИ ДРЕВНИМИ АВТОРАМИ? ЕСЛИ ГРЕКИ ЧИТАЮТ ГРЕКОВ, НАПИСАВШИХ О ТЕХ ЖЕ САМЫХ ПРОБЛЕМАХ ПО-СВОЕМУ, ТО ПОЧЕМУ ЖЕ МЫ НЕ ХОТИМ ЧИТАТЬ НАШИХ ЖЕ СООТЕЧЕСТВЕННИКОВ?

7. Впрочем, если бы я перевел Платона или Аристотеля таким же образом, как наши поэты - трагедии, если бы я познакомил с этими божественными талантами моих сограждан, неужели этим я оказал бы им дурную услугу? До сих пор я этого не сделал. Однако же, полагаю, мне это отнюдь не запрещено. Впрочем, я, если угодно, переведу кое-какие места, особенно из только что названных мной авторов, когда окажется возможным сделать это так же удачно, как всегда переводили Энний Гомера, а Афраний - Менандра. И я не стану противиться, подобно нашему Луцилию, тому, чтобы меня читали все. Если бы жил теперь тот самый Персии! Или, еще лучше, Сципион и Рутилий, из страха перед которыми, как он сам говорил, он писал для тарентинцев, консентинцев и сицилийцев! Остроумно, конечно, как и все остальное, но тогда ведь и не было достаточного числа столь образованных людей, к суждениям которых он должен был бы прислушиваться. Да и сочинения его не очень-то серьезны: в них много остроумия и изящества, великой же ученостью они не отличаются...